Автор Тема: Время историй  (Прочитано 2456 раз)

Оффлайн Радоница

  • Часто здесь
  • ***
  • Сообщений: 109
  • Карма: +26/-0
Время историй
« : 12 Декабрь 2014, 09:29:08 »
Нашла дивную статью британского сторителлера Мартина Шоу.  Прочитала, впечатлилась, взялась перевести и выложить сюда (заодно поняла получше, узнала тьму новых невероятных слов (о, эти сторителлеры, сразу извиняюсь, не все смогла гладко пересказать) и получила большое удовольствие в процессе).

Мне кажется, она будет в тему - здесь на форуме бродят эти идеи, как прикасаться к волшебству, как создавать волшебное, как рассказывать истории.  Немножко монет в эту копилку.



Мартин Шоу, Краеугольные Камни Мифосказания


Оригинал статьи https://earthlinesmagazine.wordpress.com/2013/04/14/martin-shaw-foundational-stones-towards-mythtelling/

1.   Дикое горнило души

Идите в горы, молитесь и поститесь. Пусть дорога до гор займет не меньше одного дня. Не идите в одиночку, найдите гида, обучающего хождению по горам. Проведите в горах четыре дня. Откройтесь великой истории и через это осознайте, что ваша душа больше вашего тела. Будьте тихи, кричите, если надо, полюбите слушать. Слушайте на грани вашего понимания, не пытайтесь ничего «вычислить» на протяжении длительного времени. Не рассказывайте никому о том, что случилось с вами в горах, как минимум один год.

2.   История – острый нож

История - это духовное существо, не часть репертуара, не аллегория, не психологическая форма. Если история решит быть рассказанной вами, вот вам несколько советов, как отнестись к ней с нужным уважением. Первый совет: кормите ее. Буквально, кормите ее. Оставьте ей бокал чего-нибудь прекрасного – может быть, рюмку виски Ардбег - и овсяного печенья, и хорошего меду. Оставляйте их в одном и том же месте каждый раз, чтобы истории знали, куда ходить, чтобы получить дары. Строительство для историй маленькой деревянной хижины с тонкими гравированными надписями может также быть хорошим началом. Второй совет: изучайте ее. Разглядывайте все версии истории в культуре, какие сможете найти.  Если она повествует о китовом пути или сражении на мечах – идите к океану или займитесь фехтованием. Это действие – знак уважения: вы воспринимаете историю серьезно. Только не спутайте это исследование или черточки на бумаге с местом, в котором история действительно живет. Это больше действие, свидетельствующее о вашей вежливости и готовности. 

Если история действительно хочет, чтобы вы рассказали ее, вы должны убедиться, что можете жить в характере каждого ее персонажа, включая животных. Если это не так, вероятно, это знак, что следует немного подождать.  Истории – не для того, чтобы выдать молниеносное представление: однажды я приготовлял историю пятнадцать лет, прежде чем смог произнести одно ее слово.

Если вы рассказываете одну историю в течение нескольких дней, то многие восточные сторителлеры рекомендуют оканчивать каждый день сценой, где все персонажи едят или отдыхают – не находятся в конфликте. Если вы не продолжите нить истории снова в течение двадцати четырех часов, персонажи истории начнут появляться в вашей каждодневной жизни, чтобы побудить вас продолжить рассказ. Это может создать для вас стресс: весьма тревожно быть объектом такого преследования. 

Идеально заучив текст истории, вы будете в состоянии исполнить высокоискусный акт канатоходца. Ваше представление может быть весьма красивым и услаждающим слух. Некоторые сторителлеры довели этот навык до настоящего искусства – исключительно трогающий, в лучшем смысле зачаровывающий рассказ. Проблема в том, что, с другой стороны, таким образом вы качественно перекроете возможность взаимодействия истории с процессом рассказывания во время рассказа и в месте рассказа.  Допустить спонтанность означает выйти из ухоженного сада на просторы дикой природы – в истинное место обитания истории. Ваша часть задачи состоит в изучении справочной информации, ритуальном кормлении и в знании костей истории. Но моментом, когда рассказывание истории превращается в магию, является шаг в межмирье, где любопытная история сама собой вкатывается в праздничный зал.

Познайте свою собственную внутреннюю погоду. Если вы в целом спокойный, миролюбивый человек, то подношение кружки красного пива духу Беовульфа может оказаться рисковым поступком, хотя это же действие может придать истории невообразимую глубину.  Но всякая аудитория в долю секунды почувствует любой разрыв связи между вами и тканью истории. Это как если бы увалень типа меня попытался бы пробраться через Бхагавад Гиту. В этом смысле мы не «распоряжаемся» историями – это самонадеянная мысль.

Недавно сторителлер Робин Уильямсон – Главный Бард Ордена бардов, оватов и друидов – сидел у меня в гостях с арфой и в течение шести часов непрерывно рассказывал о четырех ветвях Мабиноги. Было очевидно, насколько неподходящим явилось бы слово «голос» для обозначения того звука, что выходил из его рта. После почти семидесяти лет на планете он становится ржавым, ангельским, гортанным, кудахтающим и мелодичным. Он совершает неожиданные повороты в самые неожиданные моменты. Как гравийное русло ручья, в которое лосось мудрости откладывает свою икру. Старшие говорят, чем больше времени ты проводишь в Другом мире, тем сильнее становится твой голос. И это то место, куда следует идти мифосказателям.

Так что  проверь свой ритм, свой акцент, свой танец голоса. Если ты молод, не упрекай голос за то, что он звучит живо и громко: жизнь  поработает над ним, нет необходимости спешить.  Мифосказание говорит о жизненной силе старших: они сохраняют любознательность молодости, и с возрастом в них раскрывается нечто, что невозможно не замечать.

Наш голос является частью нашей собственной экосистемы. Она содержит внутри себя разные племенные группы. Ритм нашей семьи и региона, изменения, жестко диктуемые телевидением (даже дети в Девоне теперь используют синтаксис австралийских мыльных опер, оканчивая каждое предложение на высокой ноте, как если бы вы задавали вопрос), слова, подцепленные от коллег на работе, в путешествии или университете. В голосе всего одного рассказчика историй сходятся наследие предков, влияние местности и влияние, навязанное извне. 

В этой переоценке слова бард мы могли бы вернуться вновь к восхитительности местного диалекта, его картавости и скрежету, его странным поворотам речи.

Мифы и их устное изложение являются не просто средиземьем – но вообще другой землей – в которой душа до сих пор может питаться образами, пылать изумлением, укореняться в ландшафте, помнить живой юмор истории, в которой она пребывает. Это свидание с божественным не ограничено опытом местных религий.

3.   От сравнения к ассоциации

Чтобы история могла войти в комнату, вместе с ней входит дикое. Старая женщина внутри рассказчика  держит кости и структуру вместе, пока некая небрежная девица вальсирует на языке и напитывает этот скелет необходимыми соками, чтобы история могла подняться и начать танец. То там, то тут могут быть языковые шероховатости, в любом случае рассказывание истории не всегда будет гладким изложением, но об этом не стоит беспокоиться. История является только частично для сообщества людей: мы должны держать наши головы повернутыми в обоих направлениях – растить темные леса и запускать струи крови в венах льва. Слова рассказчика могут быть похожи на первые робкие шаги цыпленка или на самоуверенные махи крыльев белоголового орла – и то, и другое имеет свое очарование в глазах мира.

Этот способ рассказывания историй открывает для нас ассоциативный путь. История перестает спотыкаться об исторические справки и становится намного более яркой. Мы не заглядываем в иную культуру и в какое-то иное время, но позволяем истории проделать ее работу с нами здесь и сейчас. Если история очевидно глубоко укоренена в какой-то совсем чужой культуре, возможно, мудрым решением будет оставить ее в покое. Кормите ее, почитайте ее, учитесь от нее, но не пытайтесь пока еще ее рассказывать. Я не поощряю разграбление священных историй.

Многие антропологические исследования подчеркивают ценность повторения историй в речевых культурах – это наследие Золотой ветви Фрезера и укорененных в земледельческой культуре пересказов историй, состроенных с сезонными ритуалами и постоянством жизни. Однако в компании рассказчиков несложно увидеть, как история может гнуться, тянуться, сжиматься и прыгать, в зависимости от настроения истории, рассказчика и его окружения. Существует значительно большая непредсказуемость в рассказывании историй.

Эти дороги  ведут нас от сравнительного пути к ассоциативному – и здесь я подразумеваю, что мы шагаем за пределы дуалистического сравнения образов в мифах к непредсказуемому всплеску информации, который возникает из состояния наших душ, истории искусства, быстрого ума. Миф более не живет в академических переводах, но обитает в множественности ассоциаций.  Чтобы двинуться от гармонии к полифонии нужно находиться вблизи нашей собственной дикой природы, сбросить власть социума. Кажется очевидным, что данное движение является естественным возвращением как к наследию Грааля, так и к идее эволюции.

4. Место и возникновение ценности

Верните себя от страницы текста в непосредственность места, в котором вы сейчас живете. Повторно освежите связь с живым ландшафтом перед вами. Вы можете придать этим отношениям границы на время. Скажем, пять миль. При готовности каждый сможет найти дикую природу в пределах пяти миль от своей двери, даже, может, пяти ярдов.

Разрешите этой скромной грандиозности овладеть вами и примите решение стать учеником рассказчика мифов в вашей местности. Будьте как Парсифаль, как Финн или Мимми ле Бланк, садитесь в тени деревьев, рядом с призрачными потоками воды, и слушайте, и смотрите. Воспринимайте близко и лично – лицом к лицу: не полагайтесь ни на какие тексты, включая этот.

Когда вы начнете впитывать открывающиеся вам образы – истории колодца, древнего дерева или залетевшей в гости сойки – не записывайте их.  Если нужно запомнить – проводите их в ваше тело, через песню, через танец. Если карандаш касается бумаги, используйте его, чтобы нарисовать историю, не пишите ее. Нарисуйте карту событий. Рассказывайте эти истории на небольших собраниях, и помните, они не обязательно должны быть собраниями людей.  Одним из самых чудесных переживаний для вас может стать рассказ истории для камня, ветра или болота. 

Как только чернила прочертили линию, вы изменили свое отношение к истории. И во время рассказа вы можете обнаружить, как нащупываете память линейного следования чернил по бумаге, но не телесных импульсов действительно усвоенной истории. Еще один эзотерический совет: используйте зеленые чернила для карты. Лорка говорил, что маленькие звериные духи, пытающиеся прорваться через бумагу, боятся чернил черного цвета.

Если вы зверь иного вида, как вам пробраться через подлесок к истории? Может быть, вы лиричны как ива, или решительны и сильны, подобно дубу?  Может, ваш голос – роскошный как журчание ручья, или тонкий и острый как клюв ястреба? Вы двигаетесь низко как шакал, или остаетесь неподвижным, как кошка в пятне солнечного света?  Следуйте за энергией вашего собственного тела в этом отношений, оставайтесь верны себе.

Будучи любознательным и романтичным ребенком, больше всего на свете я любил сопровождать отца в его долгих прогулках. Мой отец – любитель пеших прогулок. В них состоялась большая часть моего обучения пониманию связи историй с местностью.  Мы расширяли границы, изучая территорию в пятимильном радиусе, о котором я говорил выше. Отец мог показать мне старую каменную арку, аллею буковых деревьев, или указать длинным пальцем в сторону далекого Дартмура. До сего дня я могу пройти тем же самым путем вдоль крохотных тропинок Девоншира и показать населенные призраками викторианские фонарные столбы, места старых поселений под автомобильными парковками, тайные тропы, ведущие к морю в Баббакомбе, и ту самую скамью, на которой мой отец сделал предложение матери. В дороге отец рассказывал мифы и анекдоты. В этих прогулках хорошо сочетались дикая природа и премудрости человеческой натуры. 

Сейчас, будучи сам отцом, я совершаю прогулки с моей маленькой дочерью через древний каменный город Ашбертон к реке Ашберн. Мы кидаем с моста монетки для духа Катти Дайер, который живет в самой его тенистой глубине.  Или мы идем всей семьей за городскую черту в низину южного болота. Когда мы глядим вверх на узор полей и болот, истории бегут с холмов нам навстречу. Весь гобелен местного фольклора окружает нас – женщины в костяных повозках, снежные отпечатки копыт на крыше церкви Уиддикомб, эльфы, пугающие застройщиков.

Мы видим изрезанные колеями дороги между четырьмя аббатствами, проделанные монахами, овечек на нижних холмах, рождающих ягнят под медлительными желтыми облаками, жимолость на обочинах летних дорог, тяжело пыхтящий трактор, тянущий груженые сеном телеги, мух на серповидной ранке на заду убитого кролика, ледяной снег вокруг мятого железного сарая, наполненного вымазанными грязью козами. И подо всем этим великий зверь Дартмур видит сны и шлет нам их живые истории. Мы, стоя в безопасности за фермерскими воротами, смотрим на наше наследие и замолкаем.

Итак, нечто подобное ожидает всех нас – Блейк нашел это на восточной окраине Лондона. Отправляйтесь в путь. В мой первый год путешествий я часто проходил от десяти до двенадцати миль в день, каждая такая прогулка была интересна.  Выходите за ваши границы, готовьте свой пир.  Представьте, что все мы скоро появимся на вашем пороге.  Возьмите нас на прогулку, покажите нам историю вашей местности. Все мифосказатели знают,  однажды во время вечернего празднования наступает момент, когда хозяева обращаются к гостям и просят спеть песни их земли. Чем напитана жизнь в вашей местности – песнями пахарей, кровельщиков, крестьян, паромщиков? Песнями рыбаков, уходящих в море до рассвета из гавани Бриксэм? Это может быть хорошее начало для любого мифосказателя.

***
Маленькое предупреждение. Идя по этому пути вы можете поначалу стать довольно занятным персонажем. Болтающимся по округе в куртке из крапивы, рубашке, выкрашенной в кадке с собственной мочой, распевающим песни о ярмарке Уиддикомб проезжающим мимо машинам.  Немножко не от мира сего.  Не обязательно  быть таким. Со временем вы найдете свой стиль.

Не будем забывать честолюбие, эту сумасшедшую часть внутри нас, которая ценит улыбку в глазах другого человека. Небольшой конфликт привлекателен. Но, как говорит Гэри Снайдер, будьте известны в пределах пяти миль.  Будьте известны узким полоскам травы между заброшенными постройками, будьте известны гнезду скворцов за холмом. Это мягкий героизм, добрый жест в сторону нашего желания быть замеченными миром.

Нет короткого пути к описанному выше, и есть очень мало ясных шагов в его направлении.  Это работа всей жизни, и во времена, подобные нашему, как часто вы можете услышать и поверить в это?
« Последнее редактирование: 14 Декабрь 2014, 11:18:30 от Радоница »

Оффлайн feelgood

  • Занесло на огонек
  • *
  • Сообщений: 37
  • Карма: +0/-0
Re: Время историй
« Ответ #1 : 12 Декабрь 2014, 11:40:59 »
Благодарю. И особо - за The Earthlines Review.

Оффлайн Nekele

  • Хозяйка
  • Тут всегда
  • *****
  • Сообщений: 7445
  • Карма: +534/-0
    • Дом Некеле
Re: Время историй
« Ответ #2 : 12 Декабрь 2014, 12:39:13 »
Радоница, спасибо. Много радости прочесть это.
если я - часть твоей судьбы, когда-нибудь мы встретимся снова. (С)

Оффлайн Nekele

  • Хозяйка
  • Тут всегда
  • *****
  • Сообщений: 7445
  • Карма: +534/-0
    • Дом Некеле
Re: Время историй
« Ответ #3 : 12 Декабрь 2014, 19:04:16 »
Радоница, могу ли я опубликовать ссылку на ваш перевод в библиотеке сайта?
если я - часть твоей судьбы, когда-нибудь мы встретимся снова. (С)

Оффлайн Радоница

  • Часто здесь
  • ***
  • Сообщений: 109
  • Карма: +26/-0
Re: Время историй
« Ответ #4 : 12 Декабрь 2014, 21:58:20 »
Некеле, да, конечно. Я только тут буду, может, какое то время еще мои косноязычности в тексте подправлять, но я так понимаю, на ссылку это не повлияет.

Оффлайн Nekele

  • Хозяйка
  • Тут всегда
  • *****
  • Сообщений: 7445
  • Карма: +534/-0
    • Дом Некеле
Re: Время историй
« Ответ #5 : 12 Декабрь 2014, 22:06:40 »
спасибо)
если я - часть твоей судьбы, когда-нибудь мы встретимся снова. (С)

Оффлайн Радоница

  • Часто здесь
  • ***
  • Сообщений: 109
  • Карма: +26/-0
Re: Время историй
« Ответ #6 : 05 Январь 2015, 16:53:42 »
Думала, куда это лучше запостить, решила сюда. Пусть, чтобы топик не замирал, это будет место для волшебных историй.

Подруга запостила у себя в жж под замками одну волшебную историю из своего пионерского детства, и рассказала ее тоже волшебно. И фильм чудесный 1978 года к ней прицепила. Захотелось поделиться, а замок. Что делать? Известно что – ничего не поделаешь, если история не хочет быть рассказанной. 

И тут та же подруга объявляет опрос – а угадайте, кто мне сегодня утром звонил. Из 19 пунктов выбрать один ответ, и мне личное приглашение участвовать в опросе. Глядела я на список с тоской, понимая, что ни умом понять, ни проинтуичить не могу – слишком много всего в куче намешано (подруга уж постаралась). И тут вспомнилось мне упражнение Джана – про энергозарядку рук. Я то существо любознательное, но до практики ленивое. Делала то упражнение мало и редко, когда вспомню. А тут случай. Достала кости. Начала дышать через руки, как шаман через Джана завещал.  Потом дышала с костями в руках. Пока не почуяла, что пошло, пора. Сформулировала вопрос и кинула на номер ответа.  И уже понятно, наверное, -  правильный ответ оказался, из 19ти. И ничего личного при том. Ну и под это дело, за доблесть свою в угадывании, попросила я разрешения процитировать историю. Подруга разрешила – анонимно, без ссылок только, вопросов не хочет.

Так что, вот она, волшебная история, которая пришла сюда тоже путем не простым, а волшебным. А я все к чему? Если история хочет быть рассказанной, она – будет рассказана.

В радость. 

Итак, кино про Синюшку (как вставить так, чтоб не ссылкой – не ведаю, подскажите, если знаете) и далее текст.

http://www.youtube.com/watch?v=RScrEnoGN-Y

Зная вас, врятле кто кино - посмотрит, даже если тырцнет - уже радость.
Кино - про бабку Синюшку, а пост - про то, как я ее сама своими глазами видела.

"С этой девчонкой Илюха и долю свою нашел. Только ненадолго. Она, вишь, из мраморских была. То ее Илюха и не видел раньше. Ну, а про мраморских дело известное. Краше тамошних девок по нашему краю нет, а женись на такой - овдовеешь. С малых лет около камня бьются - чахотка у них".

(с) П.П.Бажов

Знал бы он, угу, может, проклял бы за самодеятельность.

Ну-с, гнус, снимайте бурнус.

"Пошли раз двое наших заводских траву смотреть. А покосы у них дальние были. За Северушкой где-то.
День праздничный был, и жарко — страсть. Парун чистый. А оба в горе робили, на Гумешках то есть. Малахит-руду добывали, лазоревку тоже. Ну, когда и королек с витком попадали и там протча, что подойдет".
(с) "Малахитовая шкатулка".

Разговор будет общОй, о многом, вокруг да около, да через плечо, а бывает, что и об колено. Может, и долго получится. Так что не обессудьте, что букв может выродиться немало. Случай такой. Нечастый.

У каждого из нас было - Детство. У кого какое. У меня детство пришлось на приставку "пионерское", да еще из этой приставки на последний вздох. Первая половина 80-х.

Из родичей у меня трое  было - дед, бабка да мать. Отца не помню. Конечно, не от святого духа мать меня понесла, то и самому последнему отбойщику в заводе понятно, а не спросясь то его не было, что был - да сплыл. Лучшей жизни ушел искать, в горы.  Нашел. Высот достиг, вершины покорил. Только вот ни семья, ни дети - не нужны ему были. Но про то другой сказ будет.

Работал мой дед мастером, на заводе. И шибко его там уважали, потому что работящий был - страсть. Рукастый - так-то про таких говорят. Башковитый, даром что из деревни, да в блокаду на завод вывезенный. По молодости самому будущему Председателю Совета Министров СССР задачки по механике решал, когда тот в институтах учился и у деда мово начальником цеха был. И совестливый  еще дед был, не отнять. И честный. За что и уважение имел.

Одна беда - пил крепко. Запоем. Посему с Большого Завода его прогнали, да и начальник цеха министром стал, забыл. Заступиться некому.

Ушел дед на маленький завод. Взяли, потому как - руки и голова. Опять же, честный мастер.

И вот у этого маленького завода был свой детский лагерь пионерский. Тоже маленький. На 6 отрядов всего. От 6 до 16-ти. Но как-то мы все дружно жили, большие нас не обижали.
Я в этот лагерь ездила шесть лет подряд, и все отряды, от 6-го до 1-го, прошла как по ступенькам.
Были годы, когда я там по три смены была, домой приезжала только затем, чтобы мне кто-нибудь трусы с майками постирал. Иногда мама, иногда дед. Когда трезвый был.

Лагерь наш был в области, в Сысертском районе, а Сысерть-то - Бажова родина. Там и музей его есть. Добротный музей. Оттуда и сказы. Как не поверить-то, если ты все лето по тем местам шастаешь, о которых всю зиму в книжках читала.

И вот первое, что нам, малолеткам-соплежуйцам, по приезду в лагерь рассказывали - так это про бабку Синюшку. Что есть, мол, рядом с лагерем место, а в месте том колодец, куда прийти надо на большую луну и сказать три раза: "Без ковша пришел". Тут-то тетка и появится.
Но только тсс!! Малых туда не берут, подрасти ишшо надо.

Но если, мол, будем спать ложиться вовремя, да "Юлю-чистюлю" на утренней линейке за уборку корпуса получим, то, так и быть, вожатая Света договорится и сходим мы ночью к синюшкину-то колодцу.

Ох, как мы старались!

И вот будят нас как-то раз ночью, грибов-переростков младших, тиихо-тихо будят, секретно, и говорят - собирайтесь, пойдем к синюшкину колодцу. Пора. Луна в полную силу взошла.

Ну мы, знамо дело, все как столбики тут же  нарисовались в коридоре, трусы подтянули, сандалетки напялили, панамки нахлобучили, построились попарно и молчком пошли в дыру заборную лагерную просачиваться.
А тееепло было, июль, земляникой пахнет, вокруг ни души, сосны шумят,  на дороге ни машинешки (какой там трафик), и аккуратненько к месту-то и вышли. Благо, рядом все с лагерем было. Недалеко, в низинке заболоченной колодец.

А колодец, надо сказать, настоящий. Деревянный домик сверху, а внутри - бетонно кольцо. И вода там - вкусная, хрустяща прямо, потому как ледяная, аж зубы сводит. Причем всегда холодная, в саму сильну жару. Мы же там днями-то сто раз были, когда за ягодами по дороге на Тальков камень ходили. Обычный такой колодец, ничего особенного.

Луна полная, светло, видно все, как тебя. Света, вожатая наша, с нами прежде разговор повела, куда идем, да что, да как,  да и читали же мы. Знаем, куда идем, что делать, что говорить, не маленькие, чай.

Пришли. Она и командует: "Ну, давайте".
И мы, тихим хором шепотом тут: "Без ковша пришел, без ковша пришел, без ковша пришел".

Сначала из колодца - смех. Сразу. Молодой такой, по голосу слышно, что девка смеется.
Мы стоим, смотрим.

Потом из этого колодца женщина молодая выходит, в белом платье, коса, как у девки незамужней, длииина така коса, ниже пояса,  и сама в платке. Платок белый, платье белое. Рукав на платье клешеный, раструбом, и подол на платье колокольчиком. А по подолу платья, и по концу рукава - рисунок вышитый. Красным. Двойная строчка зигзагом крупным, а промеж зубцов точки. Тоже красные.
Сама молодая, а нос - крючком.

Смотрит на нас - и смеется. Заливается прямо. Хохочет, как будто весело ей с новизны-то нашей.

Потом давай плясать, вокруг себя крутиться, и все пляшет, и пляшет, а как поворот-то сделает, так каждым шагом к нам и ближе, и руки у нее все длиннее и длиннее ростятся. И она их, руки-то свои, к нам все тянет и тянет. Руки-то все длиньше и длиньше, и смех все громче. И глаза, глаза - как смородина темные.

Тут мы и обкакались все, по малолетству-то. Не досмотрели, чем дело кончилось. Не до того уже было.
Сдриснули всем отрядом на дорогу, да и к лагерю. В дыру, да по кроватям.

Девочка у нас одна туфлю там потеряла. Так вожатая Света потом вернулась, чтобы сандалетку-то эту подобрать, да и услышала: "Пришли один раз, больше ко мне не приходите".
Тоже кирпичей Света знатно отложила, даром что взрослая тетенька была.
Невеста самого Фетисова. Ага. Только отказала она ему. Но про это уже другой сказ будет.

"Принял Илюха решето, а сам как дурак стоит, никак домекнуть не может, откуда эта девчонка появилась, где она осенью всяких ягод набрала. Вот и спрашивает:
– Ты чья, красна девица? Скажись, как тебя звать-величать?
Девчонка усмехнулась и говорит:
– Бабкой Синюшкой люди зовут, а гораздому да удалому, да простой душе и такой кажусь, какой видишь. Редко только так-то бывает.
Тогда уж Илюха понял, с кем разговор ведет, и спрашивает:
– Перышки-то у тебя откуда?
– Да вот, – отвечает, – Двоерылко за богатством приходил. Сам в колодец угодил и кошели свои утопил, а твои-то перышки выплыли. Простой, видно, ты души парень.
Дальше Илья и не знает, о чем говорить. И она стоит, молчит, ленту в косе перебирает. Потом промолвила:
– Так-то, мил друг Илюшенька! Синюшка я. Всегда старая, всегда молодая. К здешним богатствам навеки; приставлена".


Когда я старше стала, мы уже потом самоволкой ходили ту бабку смотреть. И что на особицу - когда луна полная, так девка из колодца выходила боевая да опасная, потому как куражная, и видно - в силе, а когда на ущербный месяц - так вылезет, мимо прошуршит тихо да бочком, и в болото утянется.

Вот и думай себе - правда это, аль нет.

Развлекайтесь.